Добавлено через 9 минут
ну и как продолжение лингвистических приколов, начатых с "дагестанских охуевших печенек" -
Было это в Питере лет 6 назад. Ржу до сих пор. Одна церквушка
надыбала кучу валюты на реставрацию с условием, что подрядчик будет
очень заграничный, видимо, чтоб и работу в срок закончили, и деньги
не сперли. Ваш покорный слуга в это время имел какое-то
туманное отношение к комитету по реставрации нежилых фондов,
и вот с утра пораньше ловит меня начальник и грит, мол, что
нарисовалась солидная немецко-шведская фирма, готова на все
за предложенные бабки, и прям сейчас я должен представителя
ихнего в церкву ту сопроводить и встретить с батюшкой (который из
языков знает лишь старорусский), чтоб они чего надо обсудили
под моим наблюдением. Тут сразу возникает Отто, германошвед,
познакомились, едем. У Отто неплохой русский с легким окупационным
акцентом, хорошо, думаю, переводить не надо будет.
Приехали, нашли батюшку в рясе неглаженой, Отто штуки всяки подоставал,
стал бегать и замерять чего-то, пока мы с батюшкой беседой светской
баловались. Прибегает запыхавшись, и делится с нами информацией
инженерной типа что там мы "штуккотуррку" налепим, а вот там еще какую
хреновину заменим, а потом такое говорит:
- А для корошший сфетофой эффект фсе лампы будутт хуевый.
И смотрит на нас так приветливо. Я мысленно перекрестился и тоже
улыбаюсь, а вот батюшка нехорошо как-то глазиком моргнул, крякнул
сдавлено, ткнул в меня пальцем и шипит:
- Ты скажи ему, что деньги у нас есть, пусть хорошие лампы ставит.
Отто сразу:
- Та та, все путет корошший, и оччен хуевый, тут мы хуевый красний
лампы поставим, тут хуевый синий, и фсе стекло заменим на хуевый
стекло, а тут (на главный витраж с изображением Христа показывает )
путет дфойной хуевый стекло, самый торогой !
При этих словах батюшка сам сделался цвета "дфойной хуевый",
бороденка его не в ту сторону затопорщилась и со странненьким
таким горловым звуком он осел у алтаря. Я схватил ничего не понимающего
Отто и поволок к выходу, по дороге пытаясь обьяснить, что всякой шутке
есть предел и в церкви матом - грех вдвойне, и тут он вырвался,
с мрачнеющей рожей извлек из недр польта маленький разговорник,
и увидев там что-то очень страшное понесся, сшибая свечи, обратно
к пожухшему батюшке, истошно крича:
- Не хуевый ! Не хуевый ! МАТОВЫЙ !